Колосов Гурий Васильевич

Гурий Васильевич Колосов (, с. Устье, Новгородская губерния —7 ноября 1936, Ленинград) — российский (советский) математик, механик,член-корреспондент АН СССР (1931).

Биография


 Родился в семье земского врача.
 Окончил гимназию Я. Г. Гуревича в Петербурге в 1885 году; Петербургскийуниверситет в 1889 году. Кандидатская работа «О кручении призм»выполнена под руководством Д. К. Бобылёва. Оставлен для приготовления кпрофессорскому званию. С 1894 по 1903 год — хранитель механическогокабинета.
 В 1903—1913 гг. преподавал в Юрьевском университете, приват-доцент, с1910 г. — профессор. С 1913 г. — приват-доцент, с 1915 — профессорПетроградского университета; одновременно преподавал в Институтеинженеров путей сообщения (1894—1903), Институте гражданских инженеров(1900—1903), с 1913 г. в Петербургском электротехническом институте. В1930—1931 годах в Институте связи. Заведующий кафедрой механики ЛГУ(1930). В 1930 году прошёл «чистку» и оставлен в прежней должности.Выезжал за границу на непродолжительное время 1-2 месяца для участия вмеждународных научных конференциях и поправки здоровья в 1904, 1908,1924, 1927, 1929 годах.
 Свободно владел английским, немецким, французским языками, читал наитальянском.
 Похоронен на Смоленском православном кладбище.

Научнаядеятельность


 К основным научным результатам Колосова относят метод решения плоскойзадачи теории упругости с применением аналитических функций комплексногопеременного. Он является автором трудов по теории машин и механизмов,металлорежущим станкам. Учеником Колосова считают Н. И. Мусхелишвили. Втеории упругости известны аналитические функции (потенциалы)Колосова — Мусхелишвили.
 Монография «Применение комплексной переменной к теории упругости» ,1935.

Воспоминаниясовременников


 Еще одна из достопримечательностей Университета — это был профессорКолосов, Гурий Васильевич. Человек высокого роста, толстый, но какой-тонеоформленный; лицо, похожее на розовую картофелину, задумавшуюся: кудаей прорастать? Весь он был испещрен какими-то пятнами, похожими наначинающиеся прыщи. Глаза у него маленькие, снулые, все время мигают изакатываются. Говорят, что, несмотря на все это, Гурий Васильевич имеетбольшой успех у барышень (тогда говорили «барышня», а не «девушка»).Говоря, он обильно брызгает слюной во все стороны, почему студентыпредпочитают слушать его, рассевшись на задних скамейках. Говорят, онпервоклассный ученый, но манера себя вести у него загадочная. Начинаетон каждую свою лекцию с плевков в разные стороны, после чего говорит:«Господа\ldots» Кстати, тогда обращения «господа» и «товарищи» частопутались местами. Один профессор начинал каждую свою лекцию так:«Господа\ldots То есть, простите, товарищи!»
 Гурий Васильевич рассеян по-профессорски. Говорят, что он, входя втрамвай, оставляет калоши где-то у входа, а то и вообще выходит изтрамвая на той же остановке, что и вошел, и долго потом стоит,озирается\ldots
 Вид у него, действительно, легендарный. Мы все тогда ходили вУниверситет, кто в чем попало, но старались соблюдать известнуюопрятность. Гурий Васильевич этим себя не утруждал. Зимой и летом Г. В.носил одно и то же пальто — черное с прозеленью.
 Спереди оно проношено до ваты, и изрядный ее клок торчит вперед, словнооповещая о его шествии. На голове — черная шляпа, рваные поля которойфантастически свисают вбок и вперед. Больше всего эта шляпа напоминаетмного раз употребленный черпак для мусора.
 На груди грязный, многократно перекрученный красный галстук. Идет он покоридору, как будто все время огибает стоящее у него на пути незримоепрепятствие. Полой пальто он бессознательно вытирает выступающие краякнижных шкафов. Говорит, картавя, все время плюясь в разные стороны (незнаешь, как и спрятаться от потоков слюны), но красивыми литературнымифразами; впрочем, не запоминает ничего из того, что уже сказал. Я,например, была у него на лекциях три раза; первые две были посвященыначалам механики (основные понятия скорости и ускорения), а такжеанекдоту о том, как мост провалился под действием шедшего по нему в ногуотряда солдат. Все три лекции не отличались друг от друга, только плевкиразлетались на второй дальше, чем на первой. Я, разумеется, на еголекции ходить перестала. Говорят, он первоклассный ученый; не имеласлучая в этом убедиться. Явившись в аудиторию, он начинает, словно бы взабытьи, закрыв глазки и покачиваясь. Сколько народу его слушает — емувсе равно. Рассказывают, что однажды он прочел лекцию вообще пустующейаудитории. К Гурию Васильевичу относятся на факультете как-топо-странному бережно. Пусть хоть один, да такой